рожица

80!

в день рождения Гульда хочу поделиться одной мыслью, которая зародилась еще несколько лет назад, после прослушивания вот этой ранней записи "Итальянского концерта" 1948 года:



собственно, что я здесь слышу? (на объективность не претендую) - что это еще не Гульд как таковой...
конечно, надо учитывать, что играет шестнадцатилетний парень, считай, десятиклассник... но все же...

отсутствует комплекс тех параметров, которыми определяется "настоящий" Гульд - в первую очередь, цельная пульсация, темповая устойчивость... временами встречаются легкие педальные "заплывы", немыслимые в дальнейшем... туше и артикуляция почти совсем еще "классические" - легатные... между руками наблюдаются откровенные разброд и шатание, куча "зацепок" и комканий в технически не очень уж сложном тексте Баха... временами кажется, что пальцы прям заплетаются...
по этой записи довольно сложно было бы угадать, что перед нами будущий "гений структуры"...

можно предположить, что изначально у Гульда вовсе не было от природы тех качеств, которыми он потом так брал... возможно, что наоборот - был комплекс недостатков... однако, он их, по-видимому, очень хорошо осознавал, и начал буквально в ближайшие годы (после 1948-го) вырабатывать "противоядия"... темпоритм шатается - так мы его обуздаем рационально осмысленной единой пульсацией, экспрессивность нарушает моторику - так мы будем продумывать в деталях без инструмента, возьмем каждую ноту под тотальный контроль... и т.п.
слабый зародыш "борьбы" мне слышится уже и в этой записи "Итальянского концерта"...

думается, что т.н. "пуританство" (жизненное в т.ч.) Гульда берет исток там же - у него просто не было другого пути овладения самим собой... и все внешние житейские предпосылки легли на субъективное самочувствие - он и вправду не эпатировал кого-то поведением или манерой игры, но таков был его метод преодоления самого себя... а преодолевать, очевидно, было что...

и если рассматривать Гульда не как статичную величину, а как процесс :), то в какие-то годы (мне кажется, что в 50-е-60-е) был найден очень хороший баланс между рациональным контролем и эмоциональностью... в дальнейшем рацио все больше преобладало, и появился м.б. уже излишек, баланс нарушился... особено это хорошо слышно по сочинениям, которые Гульд записывал в разные годы на протяжении всей жизни... например, по "Сонате" Берга или "Гольдбергам"...

но как бы не оценивать, эволюция колоссальна - другого пианиста, который бы совершил подобную сознательную работу над собой, назвать не представляется возможным... если судить по документам, то м.б. чем-то похож был Бузони, но для реальных выводов у нас нет достаточного количества его аудиозаписей, а вот записи Гульда - есть...
pic#87971784 основная

Спасибо Гульду

Как и многие пользователи сети, я участвую в очень многих сообществах, но пишу в них редко, однако сейчас решил написать о Гульде, именно сюда, хоть здесь и нет давненько новых записей. Пусть эти размышленьица останутся здесь, тут они, хотя бы "в тему"... Не скажу ничего оригинального, заявив, что я познакомился с очень многими клавирными вещами благодаря Гульду. Его Бах - это событие в жизни, равнозначное событиям кардинальным, вроде первого прочтения "Братьев Карамазовых" или "Дара" (у кого что). Парадоксальная ситуация: любимый композитор у меня Моцарт, и он заполняет весь досуг и всё вкусовое пространство, но при этом любимым "отдельно стоящим" произведением является Хорошо темперированный клавир. Это благодря Гульду. Еще признаюсь в страсти к "Французским сюитам", они являются одним из наиболее часто прослушиваемых баховских произведений у меня, конечно же, в исполнении Гульда. Жаль, я мало слушал других исполнений. Вот когда я послушал ХТК сначала у Рихтера, потом у Гульда, я был в совершеннейшем остолбенении... Это два разных произведения! Я взял безымянный клавесин, ХТК Гульда, Рихтера, и наконец тот же ХТК в легкой обработке (это как воду пьют после вина, чтобы вкус утончить) и смонтировал плейлист, где все интерпретации шли одна за другой... Это, скажу я вам, была революция в умах. После такого экстремального прослушивания я понял, что такое клавир и что с ним надо делать... (Оценить, что именно меняется при той или иной трактовке иным способом я не могу, так как не знаю нот, а музыкальной памяти едва хватает на 1-2 прелюдии. Дальше я уже не помню, как именно "выглядит" то или иное место в таком-то исполнении. Техника позволила решить эту проблему). Еще я понял, что на таких вершинах, как Гульд и Рихтер невозможны никакие "аналитические" сопоставления. Трактовки гениальны, неправильной - нет, а о вкусах не спорят. Еще Гульд хоть чуть-чуть приоткрыл мне современную музыку, 20-й век, которого я совершенно не знаю и с трудом понимаю... Но об этом - отдельный разговор.
  • Current Music
    KV 309

Happy Birthday, Glenn!

Сегодня Глену Гульду исполнилось бы 76
Предлагаю уважаемому сообществу прослушать сегодня вашу ЛЮБИМУЮ вещь Гульда. Я думаю это был бы своеобразный подарок Глену
.
Вопрос к вам -  что вы сегодня будете слушать?..

(no subject)

Отсканировала "Треугольный мир" Нацумэ Сосэки. Эта книга стала одной из самых любимых книг Гульда под конец жизни, он даже зачитал в радиопередаче сокращенный вариант первой главы (аудио можно найти тут - самая последняя ссылка).
К сожалению, перевода на русский этого романа не существует, выкладываю скан английской книжки - скачать. Почитать действительно стоит. Почему-то Сосэки принято хвалить за более позднюю его трилогию, а этот роман незаслуженно обойдён вниманием.

гленн гульд. избранное. т.2. Критики.

Критики

«Я советую вашим обозревателям быть более осмотрительными и более разумными, — писал некий молодой немецкий композитор главному редактору одного венского музыкального журнала, в котором раскритиковали его сочинения, поскольку многих композиторов молодого поколения, которых, возможно, ждет большое будущее, подобная критика может напугать». Автором письма был Людвиг ван Бетховен, и его слова отражают взгляды многих артистов на враждебно настроенных критиков.
Критик в роли эстетического арбитра, как мне представляется, не наделен никакой подлинной социальной функцией, у него нет никаких обоснованных критериев для своих субъективных суждений, и несмотря на попытки доказать обратное, на самом деле не существует ни одного весомого доказательства, свидетельствующего в его пользу.В зависимости от природы того общества, которому он служит, пожалуй, можно было бы найти аргументы в его защиту лишь в той мере, в какой он является пропагандистом, — если позаимствовать у Жака Эллюля расширительный смысл этого термина.

Было бы проще говорить об этом, определив роль критика иначе — как человека, стоящего на защите потребительских прав слушателя. Конечно, вполне возможно, используя научные методики, выявить остроту интонации у Натана Мильштейна, ритмическую точность пассажей у Алексиса Вайсенберга, частоту появления квартсекстаккордов у Рихарда Штрауса. Однако следует помнить, что сегодня с помощью компьютерных технологий можно путем внедрения элементов не то что неверных, но связанных с исполнительской свободой, смоделировать любую неточность, любую неровность, любую диспропорцию, и что, следовательно, те категоричные выводы, которые делаются критиками относительно игры Мильштейна, Вайсенберга или Рихарда Штрауса, на самом деле не представляют никакой ценности.

В таком случае, вероятно, критик сумел бы переквалифицироваться в простого сборщика данных, предназначенных для выработки объективных суждений, и решился встать на путь искупления грехов перед обществом, в котором как Бетховен сообщил нам почти два века тому назад — он выступал в качестве морально разлагающей и эстетически разрушительной силы.

гленн гульд. избранное. т.1. Музыка в Советском Союзе. part 2.

Музыка в Советском Союзе
Из лекции, прочитанной в Университете Торонто в 1964г. При жизни Гульда не публиковалась.

Мне кажется, Шостакович пострадал не столько от придирок и преследований, не столько от партийных директив (в конце концов, столь изобретательный человек, каким он был, мог бы преодолеть это, укрывшись, так сказать, в «башне из слоновой кости» своего творчества), сколько от чрезвычайно сильного русского комплекса вины. Он безуспешно пытался преодолеть свойственное русской ментальности представление о чувстве долга как инстанции, направляющей талант, и вытекающую отсюда необходимость во что бы то ни стало приспособить свой талант к этому обстоятельству. Возможно, Шостакович создаст еще одно великое произведение, но я сомневаюсь в этом. Подозреваю, что близорукий и страдающий тиком юноша в одном стихийном порыве выразил своей Первой симфонией всю любовь и всю страсть к западной культуре. Когда же эти первые и простые вспышки юности исчерпались, Шостакович оказался парализован непоколебимым ощущением чувства долга и ответственности и превратился в пленника того общества, которое осуждает подобную любовь и восхищение.

Когда несколько лет тому назад я побывал в СССР, мне удалось встретиться в ленинградском Доме композиторов с несколькими многообещающими молодыми композиторами. Естественно, как и в соответствующих ассоциациях на Западе, интриги приводят к тому, что на сцену выдвигаются фигуры, одаренные прежде всего дипломатическими способностями; поэтому я не знаю, в какой степени отобранные композиторы представляли свое поколение. Тем не менее одно обстоятельство меня заинтересовало. Ограничения в технических средствах композиторского языка, навязанные современным советским композиторам, по-видимому, столь велики, что те, кто же лает услышать свои сочинения исполненными публично, должны подчиниться очень строгой регламентации — не столь жесткой, как в 1949 году, когда предписывалось не выходить за рамки рахманиновских стилистических норм, но все равно допускающей, самое большее, обращение к перепевам типичных моделей начала века. Самое радикальное, что могло быть допущено, соответствовало в лучшем случае стилю популярных балетов А. Копленда или ранним сочинениям Б. Бриттена.
Read more...Collapse )

гленн гульд. избранное. т.1. Музыка в Советском Союзе. part 1.

Музыка в Советском Союзе
Из лекции, прочитанной в Университете Торонто в 1964г. При жизни Гульда не публиковалась.

В наши дни почти невозможно, открыв газету или журнал, не обнаружить там какой-нибудь статьи, касающейся кризиса искусства в СССР. Вспомним хотя бы некоторые недавние заголовки: внезапная опала молодого и знаменитого поэта Е. Евтушенко, бродившего прошлой весной по кофейням в Гринвич-виллидж и читавшего свои поэмы толпе американских битников; затем внезапное дезертирство пианиста В. Ашкенази — история, кажется, полюбовно разрешившаяся, но заставляющая вспомнить о просьбе политического убежища, с которой в прошлом году обратился танцовщик Р. Нуреев.

Сюда же относится и состоявшееся несколько месяцев тому назад первое посещение г. Хрущевым выставки абстрактного искусства. При виде картин он реагировал подобно множеству обманутых в своих ожиданиях зрителей — и на Западе, и на Востоке, — заявив, что и корова хвостом намалевала бы лучше. Подобное мнение вряд ли запомнилось оригинальностью своих упреков, если бы вслед за этим советское Министерство культуры не выступило с напоминанием, что абстрактность всегда рассматривалась как враждебная интересам советского народа, что речь идет о декадентской тенденции, характерной для буржуазного общества, и что художники, творящие в этой манере, должны вспомнить о своем долге: быть понятными простым людям, — и отказаться от эзотерического языка, который народ не в состоянии непосредственно воспринять.
Read more...Collapse )